Автор Admin Дикий мед из Гималаев веками используют в традиционной медицине, несмотря на опасные грайанотоксины. Разбираемся, что это за продукт и чем может закончиться попытка его употребить
Пока фанаты здорового образа жизни затаривались семенами чиа, до России добрались новости про один из самых неоднозначных продуктов — дикий гималайский мед. За 100-граммовую баночку багрового «нектара» на маркетплейсах просят от 7 до 8 тысяч рублей. Продавцы обещают чудо: от «железной» потенции до профилактики рака. Но на деле употребление такого меда может обернуться опасными последствиями.
Дикий непальский мед густой, тяжелый, багрового цвета. Стоит он от 100 долларов за литр. Большая часть меда сначала поступает на черный рынок Непала, а оттуда он отправляется в Китай, Японию и Корею, где используется в качестве компонента для приготовления препаратов народной медицины. В 1987 году мед стал популярным в Европе благодаря серии снимков французского фотографа, запечатлевшего процесс сбора меда местными жителями.
Вот только вместо вечной молодости доверчивый покупатель рискует получить билет в реанимацию.
«Большая порция опасна для жизни. Она способна вызвать тошноту, рвоту, обезвоживание организма и учащенное сердцебиение. А передозировка грозит потерей сознания и остановкой сердца», — предупреждала на своей странице в соцсети Лариса Маттейссен, гид по Непалу.
Делает этот мёд гималайская скальная пчела (Apis laboriosa) — самая крупная и свирепая в мире. В теплые месяцы рои этих насекомых-гигантов мигрируют из долин в горы и на высоте более 3000 метров лепят исполинские соты на отвесных скалах.
А там цветут дикие рододендроны. Красивые и ядовитые. В их нектаре содержатся грайанотоксины — токсичные вещества, защищающие растение от поедания. Но гигантские пчелы научились этот яд усваивать, концентрируя его в сотах. Самим пчелам токсин нипочем, а вот человека пара столовых ложек весеннего мёда отправляет в глубокий нокаут. Токсин блокирует электрические сигналы в сердце: пульс и давление резко падают, начинаются судороги и потеря сознания.
Химик из Гогенгеймского университета (Германия) Праян Покхарел на страницах издания The Conversation поделился историей, как тестя его товарища госпитализировали после того, как тот полакомился экзотическим медом — заботливые родственники привезли лакомство в подарок из горных районов Непала. Буквально через полчаса после чаепития пенсионеру стало дурно: пульс упал до критических значений, кровяное давление рухнуло, и мужчина отключился.
По словам Покхарела, эффект от «безумного меда» крайне непредсказуем. А главное, что точную безопасную дозу определить невозможно. Концентрация грайанотоксинов в каждой банке может сильно различаться в зависимости от сезона, конкретного склона горы и даже настроения пчел.
Вместе с коллегами Покхарел проанализировал 68 случаев отравления «убойным» медом, начиная с 2009 года, и обнаружил серию совпадений.
«Около 72% пациентов — мужчины среднего возраста. И оказывается, большинство из них употребляли мед намеренно, а не случайно. Они использовали его в качестве домашнего средства от высокого кровяного давления или для улучшения сексуальной функции», — рассказал ученый.
Более того, оказалось, что количество госпитализаций выше в сезон сбора непальского меда.
«Отравления резко концентрируются весной, когда цветут рододендроны и происходит основной сбор меда. Весенний мед содержит самые высокие концентрации токсинов за год, — рассказал Покхарел. — Меньшая волна случаев заболевания появляется осенью во время вторичного сбора урожая».
Но если коренные жители Непала гурунги прекрасно понимают, когда этот мед можно собирать, а когда нельзя, и какое количество не навредит здоровью, то любители «биохакинга» только начинают постигать свойства «убойного» меда.
Сейчас баночка такого мёда стоит для российского потребителя несколько тысяч рублей. В России пока нет статистики о пострадавших или погибших от этого продукта. Только покупатели интересуются, а что там по последствиям? Продавцы отвечают коротко и уклончиво, почти дословно цитируя Парацельса: всё и лекарство, и яд — дело только в дозировке.
В конце концов, сильнейшее отравление можно получить, даже напившись из «экологически чистой» речки в тайге во время похода. Что уж говорить про дикий мед, о котором на Востоке всем всё давно известно.